Oрыс тілінен казак тіліне аударушы
Обычаи и традиции казахов

ТРАУР ПО УМЕРШЕМУ У КАЗАХОВ

траур по умершему Уже в последние часы жизни умирающего мужчины поведение женщин, находящихся рядом с ним, определялось жесткими предписаниями и нормами. В течение всего периода траура поведение именно женщин (вдовы и ближайших родственниц умершего) регламентировалось более жестко, чем поведение мужчин, которые следовали определенным этикетным нормам только в первое время после смерти мужчины. А если умирала женщина, то мужчины, в отличие от женщин, вовсе были не обязаны соблюдать траур по умершей. Вдова находилась в трауре до совершения окончательных поминок — ас. С момента смерти до окончательных поминок проходил, как правило, год.

Иногда близкие покойного не успевали собрать необходимые средства для проведения аса, и тогда обряд, завершающий погребально-поминальный обрядовый цикл, переносился. Весьма редко ас мог быть проведен через полтора или даже через два года. После его завершения женщина выходила из состояния траура и могла повторно выйти замуж. Альтернативный вариант — отказ от повторного брака и сохранение статуса вдовы. В этом случае женщина продолжала следовать ряду предписаний и запретов в повседневнобытовом поведении и в обрядовой практике.

Важнейшими элементами траурной обрядности у казахских женщин являлись смена прически, костюма и в первую очередь смена головного убора, которая предполагала не только отказ от головного убора, носимого женщиной до смерти мужа, но и выбор нового среди нескольких возможных вариантов. Форма и цвет головного убора вдовы, так же как покрой и цвет траурной одежды, зависели от нескольких факторов, прежде всего от родовой принадлежности покойного и его возраста.

Если умерший мужчина был средних лет, то вдова и незамужние дочери надевали черный платок и черное платье. Черный цвет — цвет смерти человека в расцвете жизненных сил. Если умершему не исполнилось еще тридцати лет, то его вдова надевала на голову красный платок. В традиционной культуре кочевников красный цвет преобладал в костюме девушек и молодых женщин до 30 лет и был связан с символикой плодородия, способностью к деторождению у молодых людей в репродуктивный период жизни. В погребальной обрядности красный цвет становится знаком преждевременной, а значит, неестественной смерти. Если же умерший мужчина перешагнул рубеж среднего возраста и вошел в пору старости, вдова в знак траура носила белый головной убор, что подтверждается параллелизмом в расцветке траурных флагов, устанавливаемых по случаю смерти мужчины, и вдовьих головных платков.

Есть единичное свидетельство А. Диваева, в котором сообщается, что женщина, муж которой умер, достигнув шестидесяти лет, не соблюдала траур в одежде — не меняла повседневный головной убор на траурный. Такую вдову казахи называли кара салмады, а о ее покойном муже говорили: «Он был старым». Очевидно, речь идет о пожилой вдове, головной убор которой традиционно был белого цвета, и в таком случае вдова, действительно, могла не менять его на время траура, а носить в течение всего траурного периода до момента снятия траурных одежд на годовых поминках. Часто вдовы не только не стирали траурные головные уборы, но и не чинили их даже в случае необходимости. И. Алтынсарин отмечал, что вдова умершего «на обыкновенный головной платок надевала еще черный, называемый кара», под которым, видимо, здесь следует подразумевать траурный платок вообще, так как среди цветов траурных платков все же преобладал черный.

Цвет траурной женской одежды варьируется и в зависимости от родственных отношений между покойным и самой женщиной. Н.Ф. Катанов сообщает, что у казахов в отличие от вдовы, надевающей черную одежду, дочь покойного одевалась в белое платье и надевала красную шапочку. По свидетельству Л. Баллюзека, у казахов Младшего жуза знаком траура родственниц убитого служил черный халат.

Замужняя дочь покойного вообще не меняла головной убор и одежду на траурные, а оплакивала своего отца, только если приезжала в дом своих родителей. Замужняя дочь воспринималась уже как гостья в роду своего отца, после свадьбы она становилась членом семьи мужа, и соблюдение траура по отцу для нее становилось необязательным.

Таким образом, траурная одежда женщин являлась знаком, не только маркирующим их положение на весь период траура, но и содержащим информацию о самом покойном, о степени родства с ним.

Посредством одежды вдова могла показать окружающим свое согласие на повторное замужество или отказ от брака. По данным Ф.А. Фиельструпа, если вдова была молода и впоследствии думала вновь выйти замуж, то в присутствии посторонних она накидывала на голову второй шaрши (буквально «квадрат», платок, повязка), закрывая им и лицо. Женщина, которая решила отказаться от брака в будущем, оставляла шaршы повязанным по-прежнему, как и до смерти мужа.

Существенные отличия в траурном убранстве вдов зависели и от возраста самой вдовы. Кроме того, что у казахов молодая вдова в отличие от пожилой закрывала во время траура лицо, она надевала черную верхнюю одежду, снимала верхний тюрбан и кимешек, которые носила в замужестве, надевая простой кимешек, неорнаментированный.

Такой кимешек более характерен для костюма женщины 50–55 лет. Пожилая вдова ограничивалась только сменой кимешека, надевая таковой с белой вышивкой по кайме вокруг лица. Таким образом, одежда пожилой вдовы оказывалась менее семантически нагруженной, чем у молодой вдовы. Возможное объяснение такой зависимости траурного убранства женщины от ее возраста состоит в разнице последовательности дальнейших событий жизненного цикла для молодой вдовы и пожилой: следующим естественным этапом жизни пожилой вдовы станет старость и смерть, молодой — повторный брак и рождение детей. Это предположение подтверждается замечанием Ф.А. Фиельструпа о том, что старые женщины, даже будучи замужем, надевали на голову вдовьи повязки — кемпир байлау. Это значит, что один из самых значимых элементов траурной одежды вдовы — головной убор — оказывался маркером возраста женщины и подчеркивал специфику статуса старухи в обществе. Данный пример демонстрирует, как один и тот же элемент костюма в разных контекстах наделялся разным значением. В одном случае он подчеркивает статус женщины, находящейся в трауре, и становится составной частью траурного костюма, в другом — отмечает статус пожилой замужней женщины в обществе и становится элементом ее костюма. Не только головной убор, но и полный костюм вдовы наиболее приближен к костюму пожилой женщины, вышедшей из фертильного возраста. Костюм и той, и другой отличает однообразие и сдержанность, преобладание в одежде холодных темных тонов.

На время траура вдова снимала с себя все украшения. Вдова вновь могла надеть на себя кольца, браслеты, серьги только после окончания годовых поминок и завершения обряда вывода ее из состояния траура. В костюме женщины украшения отсутствуют только в трех случаях: во время родов, в случае ее смерти (перед облачением в саван с женщины снимаются все украшения) и в случае траура.

Еще один знак, подчеркивающий особый статус женщины, находящейся в трауре, — изменение прически: расплетание кос. В традиционных представлениях казахов распущенные волосы женщины символизировали смерть кого-либо из близких. Расплетала вдове покойного косы посторонняя женщина, не состоявшая с ней в родстве. Как правило, обряд заплетания кос вдове проводили в один из поминальных дней (на третий, седьмой, сороковой день после смерти мужа или на годовых поминках). Жена младшего брата покойного также должна была расплетать волосы, но особым образом — только концы кос, перевязывая их посередине. Иногда все родственницы покойного заплетали волосы еще до сорокового дня, а вдова ходила простоволосая до окончательных поминок. Если вдова начинала заплетать волосы раньше положенного срока, то это, с точки зрения носителей традиции, могло вызвать несвоевременную смерть кого-либо из членов семьи, чаще всего де- тей.

Женщина, находящаяся в трауре, была обязана руководствоваться рядом предписаний и запретов в своем поведении. Действие некоторых запретов находилось в зависимости от степени родства женщины по отношению к покойному. Если вдова обязана была закрывать лицо во время траура, то невестка, которая по обычаю должна закрывать лицо в течение первого года замужества, в случае смерти ее свекра, наоборот, снимала покрывало.

В течение траура семья покойного не участвовала в праздниках и увеселениях, не справляла свадеб. Н.Ф. Катанов отмечает, что жена и дочь умершего человека в продолжение года выходили на улицу с закрытыми лицами и не принимали участия в работах вне дома. Их работу выполняли близкие родственники. До годовых поминок женщина избегала контактов с посторонними людьми, в их присутствии она сидела или отвернувшись, или за пологом, не вступая в разговор. Запреты на общение несколько смягчались в отношениях вдовы с одноаульцами, с которыми женщина продолжала общаться, но только в самых необходимых случаях. Таким образом, состояние траура для женщины оказывается маркированным несколькими способами и отражено как в ее поведении, так и во внешнем виде. Следование запретам, изменение прически, смена одежды и снятие украшений в контексте погребально-поминального ритуала демонстрировали состояние перехода женщины в новый статус, что требовало от нее подчинения новым предписаниям и нормам поведения в повседневной жизни и в обряде.

Интересное по теме:

<< Назад Далее>>

 

Связаться с нами Вы можете по адресу sup@bilu.kz


www.bilu.kz 2012г.